Неточные совпадения
Шестнадцать часов дня надо было занять чем-нибудь, так как они жили за
границей на совершенной
свободе, вне того круга условий общественной жизни, который занимал время в Петербурге.
— Вот в этом я, признаюсь, тебе завидую. Я когда возвращаюсь из-за
границы и надеваю это, — он тронул эксельбанты, — мне жалко
свободы.
Творческий акт для меня всегда был трансцендированием, выходом за
границу имманентной действительности, прорывом
свободы через необходимость.
Он не переставал быть легальным русским обывателем, который по доброй воле (после его удаления из состава профессоров Московского университета) предпочел жить за
границей в прекрасном климате и работать там на полной
свободе.
Мне все-таки жилось за
границей настолько легко и разнообразно, что променять то, что я там имел, на то, что могла мне дать жизнь в Петербурге или Москве, было очень рискованно. А главный мотив, удерживавший меня за
границей, был — неослабшая еще во мне любовь к
свободе, к расширению моих горизонтов во всех смыслах — и чисто мыслительном, и художественном, и общественно-политическом.
В исторической судьбе человечества неизменно сопутствует ему Промысел Божий; в истории есть сфера перекрещивающегося соединения человечества с Божеством, есть мистическая церковь, в которой восстанавливается человечество в своей
свободе и достоинстве, которая предупреждает окончательную гибель человека, поддерживает его в минуты ужаса и переходящего все
границы страдания.
Фанатик не понимает тайны
свободы, христианской
свободы, тут для него непереходимая
граница.
Корни человеческого существа уходят в добытийственную бездну, в бездонную, меоническую
свободу, и в борьбе за личность, за Божью идею человек должен был вырабатывать сознание с его
границами, освещать тьму, проводить через цензуру сознания подсознательные влечения и инстинкты.
Свобода в греховном мире имеет свои
границы.
Часто забывают, что
свобода есть не только
свобода в обществе, но и
свобода от общества,
граница, которой не хочет признать общество в отношении человеческой личности.
Тайна
свободы отрицает всякую замкнутость и всякие
границы.
Но
свобода не есть отрицательное предельное понятие, лишь указующее
границу, которой нельзя рационально переступить.
Быть счастливым, иметь жизнь вечную, быть в боге, быть спасенным — всё это одно и то же: это — решение задачи жизни. И благо это растет, человек чувствует всё более сильное и глубокое овладевание небесной радостью. И благу этому нет
границ, потому что благо это есть
свобода, всемогущество, полное удовлетворение всех желаний.
— Можете говорить, что вам угодно, а всякий борется за существование, как он умеет, — отвечал, обижаясь, Жозеф. — Я за
границей, при иностранных законах о праве женщины не трусил, и никогда бы не струсил, и не побоялся моей жены, будь я ей хоть даже вдесятеро более должен, но когда мы въезжаем в Россию, где на стороне женщин законы, тут… я, как мужчина, обязан сберечь свою
свободу от жениной власти; да-с, я это обязан!
Именно замечательно, что она строго наблюдала, чтоб наши ласки не переходили
границ, хотя и любила с нами побалагурить и пошалить, а про нас и говорить нечего: мы просто наслаждались непринужденностию и некоторою
свободою в обращении с милой девушкой.
Знаю я это дикое, безмерное стремление к
свободе и жизни, которое знать не хочет никаких
границ и ни во что не ставит долг, знаю я, от кого наследовал ты его и к чему оно ведет.
Таможня на
границах Малороссии и Великороссии закрыта и объявлена
свобода торговли между севером и югом.
И вместе с тем жизнь духа есть неустанное Трансцендирование, выход за свои
границы, но не из детерминации, а из
свободы.
"Все устроится, — думал Иван Алексеевич. — И Палтусов на
свободе катается с купчихой: она его и спасет, и женит на себе… Теперь он, Пирожков, никому не нужен… Пора в деревню — скопить деньжонок — и надолго-надолго за
границу… работать".
И вот, наконец, я опять за
границей, и опять на
свободе, на
свободе после неустанного падения на меня стольких внезапных и несподеванных бед и напастей!
Все объявившие своеволие и бунт приходят у Достоевского к отрицанию
свободы, потому что сознание их суживается, входит в
границы трех измерений, закрывает для них иные миры.
Тот, кто в своеволии своем не знает
границ своей
свободы, теряет
свободу, тот становится одержимым «идеей», которая его порабощает.
Когда пошел человек путем
свободы, перед ним стал вопрос, существуют ли нравственные
границы его природы, на все ли он может дерзнуть.
Но государство, знающее свои
границы, никогда не есть выражение духа Великого Инквизитора, не насилует
свободы духа.
Свобода Раскольникова, переходящая
границы человеческой природы, порождает сознание собственного ничтожества, бессилия, несвободы.
Подобно тому, как человек, преступивший в своеволии своем
границы дозволенного, теряет свою
свободу, и народ, в своеволии своем преступивший
границы дозволенного, теряет свою
свободу.
Из-под ареста Бенни уже не суждено было выйти на
свободу, потому что во время его ареста за долг г-ну Сверчкову и портному Степанову в правительствующем сенате было решено дело Ничипоренки, по оговору которого Бенни был под судом, и, по сенатскому решению, состоявшемуся по этому делу, Бенни, за передержательство Кельсиева (в чем, как выше сказано, его уличил перед судом Ничипоренко), было определено «подвергнуть его трехмесячному заключению в тюрьме и потом как иностранного подданного выслать за
границу с воспрещением навсегда въезжать в Россию».
Она особенно любила загонять свое стадо в густую осиновую рощу, находящуюся почти на самой
границе земель, принадлежащих селу. Ей невыразимо легко, весело, привольно было просиживать тут с утра до вечера. Тут только запуганный, забитый ребенок чувствовал себя на
свободе.
Ему приходили мысли о том, как счастливо, хорошо он мог бы жить на
свободе — в деревне, на воле, за
границей, среди любимых и любящих друзей.
В силу указов Екатерины, раскольники, получив полные гражданские права и
свободу богослужения по старым книгам, во множестве добровольно воротились из-за
границы, куда толпами уходили во время преследований, вышли из лесов и скитов и явились жителями городов.